"По данным международных информационных
агентств только что стало известно, что один из банков Германии подвергся
нападению хакеров. По причине безопасности, название банка пока не
разглашается. В результате данного инцидента, со счетов всех вкладчиков
исчезли деньги. Ведется расследование! Напомним, что это уже третье
подобное нападение за последний год. Первое произошло в феврале, когда
жертвами мошенников стали вкладчики "Mizuho Bank" в Японии.
Второе подобное нападение произошло во Франции с "Hello
bank!"" - сообщала с экрана телевизора дикторша.
- Вам как всегда? Омлет с картофелем? -
спросил пожилой мужчина, в одном лице владелец, повар, бармен и кассир
непримечательной забегаловки, затерявшейся в районе Хелл'с Китчен, куда
приходил Богдан каждое утро в течение последних двух месяцев.
- Нет, Вы знаете, пожалуй я выпью сегодня
свежевыжатый сок! - ответил Богдан и добавил. - Апельсиновый, пожалуйста!
- Мир по-прежнему сходит с ума! Интересно,
наступит ли тот момент, когда люди разрушат все до основания? - промямлил, еле
шевеля отвисшей нижней губой, хозяин заведения. - Вы, как считаете?
- Я считаю, что, если эта ситуация с банками
будет развиваться в том же духе, люди просто свергнут свои правительства,
которые не могут защитить их деньги, а потом в гневе поубивают друг друга. -
ответил Богдан.
- И наступит конец света!? - разрезая апельсины огромным
кухонным ножом, заявил мужчина.
- Возможно, и не конец света, но конец
человеческой цивилизации, это точно!
Не желая продолжать разговор, Богдан
расплатился, взял свой сок, налитый в прозрачный пластиковый стакан с такой же
прозрачной крышкой, в центре которой были надрезы, куда, по чьему-то
предусмотрению, вставлялась трубочка, и вышел на улицу. Потягивая сок, он
пошел не спеша в направлении парка, где темнокожие няньки Африканского и
Коста-риканского происхождения каждое утро, пока воздух был еще свеж и чист от
тяжелых запахов жареных колбасок, шашлычков и шаурмы и пока городское чистилище
не жарило так сильно из-за полящего летнего солнца, выгуливали своих
светлокурых подопечных. Парк был совсем небольшим, зажатым между сорок
седьмой и сорок восьмой улицами на десятом авеню, а поэтому он больше напоминал
игровую площадку для детей: лужайка с зеленой травой; фонтаны, в которых можно
освежиться, если слишком разгорячишься; несколько кованых скамеек; качели и
различные горки; теннисный корт. И все это было обнесено аккуратным, черным,
кованым в стиль скамеек, забором, а раскидистые кроны деревьев с густой листвой
охраняли данное пространство сверху, превращая его в живой оазис
железо-бетонных джунглей.
Когда Богдан открыл калитку парка и зашел на его
территорию, сока в его стакане оставалось только на один глоток. Он
потянул сок через трубочку и, зашвыркав, как это делают обычно дети,
неудовлетворенные количеством, данного им лакомства, пытаясь собрать все до
последней капли, опустошил стакан и поставил его на край огромной городской
урны. Затем Богдан достал свой сотовый телефон и сфотографировал
получившейся натюрморт. На первом плане у него оказались стакан и урна, а
на втором - те самые темнокожие няньки, которым платилось за то, чтобы они следили
за детьми, а не сидели на скамейках, уткнувшись носами в телефоны, смартфоны и
планшеты, где они проживали свою реально-вертуальную жизнь, переписываясь
смс-ками или чатясь в социальных сетях, чаще всего, с такими же няньками,
трудящимися на другом конце города, в другом парке. Полученную фотографию,
Богдан тут же опубликовал в Фейсбуке, где подписал: "Одноразовая,
дифференцированная жизнь! У каждого своя функция и предназначение.
Система все сильнее закручивает болты и затачивает отдельно-взятую составляющую
под определенное дело. Даже своих собственных детей не можем
воспитывать... Функция не предусматривает быть родителями в полной мере этого
понятия..."
Потом он посидел минут пятнадцать на скамейке и
понаблюдал как дети играли в фонтанах с водой, как бездомный поглощал свой
утренний, только что купленный за три доллара, завтрак, в который входили
гамбургер, картошка фри и большой стакан Кока-Колы. Богдан наблюдал как
одна разъяренная мамаша с бриллиантами в ушах, дорогим маникюром, пирсингом в пупке
и телефоном, зажатым между ухом и плечом, кричала на няньку, потому что по
недосмотру последней мамашин сынок разбил себе колени в кровь, упав с качели, и
ревел на весь парк. "Ты куда смотрела!?" - кричала мамаша. -
"Ты уволена! Поняла!? Иди ищи себе работу!" "Ты представляешь,
все самой приходится делать?" - уже немного другим, спокойным тоном,
говорила она кому-то в телефонную трубку. - "Зачем спрашивается я беру ее
с собой и плачу ей, если я не могу спокойно пообщаться с друзьями?"
Еще Богдан наблюдал за тем, как голуби дрались с воробьями за крошки,
которые им бросал бездомный, как белки в поисках съестного проверяли мусорки и
как начинался новый городской день, в принципе, мало чем отличавшийся от
вчерашнего. Затем Богдан встал и пошел домой, где его ждала работа.
