ЖИЗНЬ ВАСИЛЬИЧА

Васильич, как его просто звали местные, жил на окраине деревни в небольшом деревянном, немного покосившемся на один бок из-за долгой жизни, срубе, стоявшем выше всех остальных домов на пригорке около самого леса, чем напоминал "избушку на курьих ножках", украшенную, конечно не человеческими черепами и костями, как в сказках, а  резными ставнями и наличниками. Сруб этот он поставил сам ещё в советские годы, когда деревня жила, но вирус "стать городским" уже витал в воздухе.  Подхватив данный вирус и заболев мечтой о двухкомнатной квартире со всеми удобствами в многоквартирном панельном доме, жена Васильича, которую он ласково называл Анюта, уехала вслед за их соседями. Уехала одна, так как Васильич, хоть и очень сильно любил Анюту, не мог понять, как можно добровольно заточить себя в клетушку и променять бескрайние зелёные луга и хвойные леса на какие-то там искусственные узенькие газоны и городские парки.  Нет, Анюта, конечно, тоже питала какие-то чувства к Васильичу и даже возвращалась несколько раз в деревню, звала его с собой, рассказывая, как прелестна городская жизнь.  И ей действительно всё нравилось и в принципе всё устраивало, кроме женского общежития, законно предоставляемого всем одиноким труженицам швейной фабрики, куда она устроилась работать.

К тому моменту, когда Васильич попрощался с Анютой, детьми они обзавестись не успели, поэтому, оставшись один, он попросил у председателя сельсовета выделить ему место под строительство нового дома. Прежний, где они прожили с Анютой больше шести лет, был для него слишком большим, к тому же духи прошлой жизни не давали ему в нём покоя.  Отказать Васильичу никто не мог, так как он работал в школе, в которой сначала преподавал историю, затем, после очередной смены государственной власти, к истории добавились Русский язык и литература, а позже, он и вовсе переквалифицировался в учителя начальных классов и по совместительству в директора школы, в силу того, что молодые специалисты не приезжали, а  сама деревня старела - некого было учить.

В те же перестроечные годы, заставившие всех людей адаптироваться к новым условиям капиталистического строя, Васильич отыскал в своей школьной библиотеке сборник лечебных трав и стал переодически устраивать полевые экспедиции по лугам и лесам, изучая местную флору. Единственный фельдшерский пункт тогда закрылся, а до районной больницы было далеко. Вот и решил Васильич оздоравливаться сам с помощью природных даров.  Деревенские говорили, что Васильичу перешёл дар его прабабки Фёклы, которая считалась потомственной знахаркой, способной предвидеть будущее и лечить людей травяными сборами собственного приготовления. Поэтому люди потянулись и к Васильичу. За глаза они стали называть его местным старцем, а он всегда отмахивался: "Старцы - они же святые!" - говорил он. - "Церкви служат, а я даже не знаю, крещёный я или нет!"

Сначала ходили только деревенские, потом их городские родственники, потом друзья родственников и так далее и тому подобное: сарафанное радио заработало. Васильич, старался помочь всем, если не травами, так советом житейским. Через некоторое время, он стал легко разбираться в людях и знал, кто действительно пришёл за помощью, а кто просто поныть и пожаловаться на жизнь.  Последним он обычно говорил так: "Вам бы, добрый человек, кушать и водки пить поменьше и будет Вам долгая, спокойная жизнь!"

Ещё Васильич владел небольшим хозяйством: огородом, на котором он выращивал обычный "деревенский набор" из картофеля, моркови, помидор, огурцов, капусты, свёклы, репы и  различной зелени. А у самой калитки у него рос куст необыкновенно душистой черемухи, каждую весну превращавшейся в мохнатую белую шапку. Ко всему этому, в хозяйстве Васильича была корова Ночка, получившая такое имя за свой чёрный окрас.  Она попала к Васильичу совершенно случайно уже взрослой коровой, он не планировал никого заводить. Но когда разорившийся совхоз добивал своих бурёнок, чтобы сдать их туши на мясо, Ночка умудрилась как-то сбежать и скрыться в лесу, где Васильич, во время своей очередной полевой экспедиции, и нашёл её худую-прихудую. Клеймо, выжженное горячим металлом на шее, выдало её происхождение. Васильич бросил ей кусок подсоленного хлеба и пошёл своей дорогой, а через неделю Ночка вышла из леса к его срубу. Она подошла к калитке и стала протяжно кричать. "Ну что ты здесь кричишь? - говорил Васильич ей в ответ. - "Что тебе нужно?" А она подошла ближе и давай в ноги ему кланяться. Му да му, му да му! Тогда Васильич набросил ей на рога веревку и привязал к забору. Потом он пошёл в огород и нарвал капустных листьев, нарезал немного сырой картошки и принёс Ночке. "На! - говорит. - Жуй!" А сам по деревне, просить у людей денег в долг. Выкупил он Ночку у совхоза по цене убитой туши.

Ночка оказалась знатной коровой, по округе, как другие рогатые, она никогда не блудила, всегда паслась на васильковом лугу неподалёку от дома, поэтому пастухов ей не требовалось, как и не требовались кол и длинная верёвка для привязи. Васильичу никогда не приходилось о ней волноваться и бегать в её поисках  по окрестностям. Каждое утро он провожал Ночку, открывая ей калитку и давая наставления: "Ну что, дорогая? Иди гуляй! Далеко только не ходи!" А вечером она сама возвращалась домой, оповещая Васильича громким троекратным "мууууу".

Обычно зимой или уже ближе к весне Ночка телилась и все её телята были здоровыми и сильными. Каждый год повторялось одно и тоже: первые попытки встать на ноги, первые шаги, первое молозиво, огромные, любопытные и открытые миру глаза, фырканье и причмокивание от сладости мамкиного молока. А через два-три месяца - ком в горле и скупые слёзы Васильича, которому приходилось отдавать телят в другие дома, другие руки.

За свою заботу и любовь, Васильич получал взамен по три ведра свежего, вкусного молока в день. Естественно ему этого молока было много, поэтому все, что не выпивалось и не раздавалось, уходило на изготовление деревенской сметаны, творога и масла. В общем, жизнь Васильича была интересной и наполненной. Приходилось трудиться с самого раненного утра и до позднего вечера. И жить бы Васильичу не тужить, да случилось у него горе.

Одним утром, когда деревенские петухи ещё и не собирались петь, Васильич пришёл в коровник, взялся за лопату, чтобы очистить пол от навоза, натаскал Ночке в кормушку сена и принёс ведро воды её напоить. И обычно, как только Васильич заходил в сарай, Ночка всегда поднималась, а тут она лежит и даже сено не жуёт. "Ночка, да что же с тобой сегодня такое? - говорит Васильич.  - Ты заболела что ли?" А она молчит и смотрит на него. Тут Васильич побежал к Сереге, дом которого стоял ближе всех и который владел "Жигули" ещё первой модели, чтобы с ним вместе съездить в район за ветеринаром. А когда они вернулись, Ночка, лёжа на боку и уронив голову на пол, тяжело дышала. "Всё, Васильич! Тут уже ничем не поможешь твоей Ночке!" - заявил ветеринар. - "Кончай её сегодня же! Мясо сдашь и немного денег выручишь! Старая она у тебя уже... Срок!"

Серёга повёз ветеринара обратно в район, а Васильич сам не свой поплёлся к охотнику Андрею, который так же считался местным мясником. Он по просьбе хозяев убивал домашний скот, поросят да телят. За работу свою денег никогда не брал, только бутылку водки  просил. Почему-то убийство домашних животных давалось ему нелегко. В лесу Андрею было проще, никаких эмоций и чувств, самому приходилось становиться лесным зверем. Если не ты, то тебя! А вся домашняя скотина, как казалось Андрею, была более очеловечена своими хозяевами, кормившими, чешущими за ушком и разговаривающими каждый божий день. "Ну что, Манька, когда пороситься будем?" "Белянка, устала здесь стоять? Давай я тебя отпущу, пойдём гулять! Пойдём!" И когда он смотрел на них через свой прицел, ему становилось не по себе от их простоты и доверчивости. "Ей Богу, как дети!" - думалось Андрею. Они не убегали и не прятались и даже, по его мнению, улыбались. Отсутсвие страха у них делало бессильным Андрея. Он всегда с трудом нажимал свой курок. А потом, чтобы хоть как-то отпустило, он заливал всё это дело горючей смесью и после этого мог пить неделю или две. Андрюхина жена даже ругалась на деревенских, говорила: "Бейте своих поросят сами! И хватит мне мужика спаивать, он и без вас много пьёт!"

Уже ближе к вечеру Васильич и Андрей зашли в сарай к умирающей Ночке.

- Ну что, Васильич? - говорит Андрей. - Давай, ей нужно голову как-то приподнять, чтобы мне было проще стрелять. Тащи верёвки! Вот сюда к кормушке за рога привяжем что ли.  Да, давай побыстрее, всю ночь ведь провозимся!

Васильич принёс верёвку и стал Ночке накручивать на рога. Смотрит в её чёрные бездонные глаза, наполненные такими же влажными и чуть подсоленными, словно морская вода, слезами, как и человеческие. А там всё: их первая встреча в лесу, все её телята, луг, на котором она паслась, все весны и зимы, голубое небо, солнце, васильки-цветочки, троекратное громкое муууу и тёплое парное молоко.

- Андрюха! - говорит Васильич. - А ну его! Не нужно ничего! Не бери грех на душу! Вот тебе бутылка, как и договаривались! Иди ка ты лучше домой к жене! А Ночка... Это... Пусть она лучше сама! Не нужно, слышишь! Не нужно! Посмотри в эти глаза! Здесь ведь целая вселенная! Целый океан! Понимаешь? Ведь это же жизнь! Точно такая же жизнь, как в тебе и во мне! Мы все под одним небом и на одной земле! Не нужно, Андрей! Не нужно! И, если жизни пришло время покинуть это тело, то пусть она, жизнь, сделает это сама. А делать деньги убийством... Грешно это! Грешно!

Ночка умерла под утро. Она ушла тихо с первыми лучами солнца, выдохнув жизнь горячим воздухом. Васильич всё это время сидел рядом и держал её голову у себя на коленях.

- "Вот и всё! Иди с миром! Сегодня тебе не нужно возвращаться!" - только и сказал он ей вслед.

ФАРЕРСКИЕ ОСТРОВА

- Так ты и вправду в первый раз что ли? - с тревогой в голосе спросил Вадим.

- В первый! - с гордой и широкой улыбкой ответил Евгений, - Да, не беспокойся ты так! Все будет хорошо!

- Хорошо тебе... А меня лицензии лишат и пиши пропало... Вся моя работа, весь мой бизнес коту под хвост!.. Как же ты вообще смог меня так развести на этот спор... Лучше бы не спорил... А самое главное, что я получу за все это? Паршивый револьвер?

- Ну, паршивый, не паршивый, а достаточно дорогой!  Сдашь в какую-нибудь лавку - кучу денег получишь... Давай сюда свой акваланг уже!

Вадим поднял баллоны и помог Евгению водрузить их на плечи:

- Короче, дыши глубоко и спокойно... Под водой, особенно на глубине, куда ты собрался, дыхание - это тяжелый труд. На вдохе можно немного задерживать дыхание. Только не делай это гортанью, никаких горловых замков. Раскрывай лёгкие мышцами груди и живота, чтобы воздух проникал глубоко, увеличивая эффективность газообмена, иначе будешь тратить кислород впустую, не на свой организм, а на обогащение им моря. И поменьше там барахтайся, меньше движений, больше энергии.  Представь, что ты большая ленивая черепаха, которая устала от своей столетней жизни. Запомни, там скорость неважна, там иная жизнь. Иные ритмы!

Заметив татуировку "За ВДВ" на руке Евгения, Вадим спросил:

- В ВДВ служил?

- Всякое в жизни бывало, но как видишь до сих пор живой! - с усмешкой ответил Евгений.

- Знаешь чем отличается парашютист от аквалангиста? - спросил Вадим, - Если у первого откажут оба парашюта, его тело соскребут с земли и торжественно отправят на корм червям. А если у второго откажет оборудование и он, не дай Бог, помрет, то его тело, скорее всего, пойдёт ко дну на корм рыбам, так как эта стихия очень сильная! - Вадим кивнул головой, указывая на море, - Море просто так свою жертву не отдаёт!

- Напугать меня решил что ли? - засмеялся Евгений, - Живём не в первый раз! Говорю же, что и не такое бывало...

- Эээх... Ну да черт с тобой! Как знаешь! Значит я с тобой, буду следить и помогать! Как только дам знак, что пора возвращаться, сразу начинаем подъем... Но опять же медленно с паузами, чтобы лёгкие как воздушные шарики не лопнули... Договорились?

- Договорились! - кивнул Евгений.

Проверив оборудование ещё раз и затянув все ремни, Евгений и Вадим погрузились в воду, которая, как добрая мать, раскрыла свои объятия детям, возвращающимся домой после долгих странствий и путешествий. Первые минуты они просто висели на небольшой глубине, поэтому пузыри воздуха от аквалангов активно вспенивали море на поверхности, выказывая местонахождение ныряльщиков. Убедившись, что все в норме, Вадим дал знак: "Идём дальше!" И они стали медленно скользить в толще воды, оставляя за собой серебристый след.

Привыкнув к условиям новой среды, на первый взгляд, не такой опасной и враждебной, как описывали некоторые, но по истине прекрасной и очаровывающей, Евгений стал чувствовать, как вода принимает его всецело, от макушки головы до пальцев ног. Он ощущал это каждой клеткой своей кожи. А ещё он стал совсем по-иному чувствовать своё тело, как будто раньше, до погружения, он его совсем не знал и не замечал, как оно существует и работает, а сейчас здесь, глубоко под водой, он слышал, как громко и чётко, словно настенные часы, бьется его сердце, а в такт ему, создавая приливы и отливы, упругими волнами бежит кровь. Он чувствовал, как воздух шумным потоком устремлялся вниз, в лёгкие, наполняя и раскрывая олвиолы. 

И в тот самый момент, когда Евгений позабыл, что он находится здесь не один, Вадим схватил его за плечо и стал странными жестами и с помощью приборов показывать, что у него в акваланге почему-то закончился воздух и что нужно подниматься прямо сейчас.  По их договорённости, Евгений, хотя и нехотя, но с горькой досадой, что встреча с морем продлилась совсем немного, повернул обратно и последовал за Вадимом.

По пути на базу, Евгений продолжал наблюдать.  Он восхищался, как лучи солнечного света, тяжело пробивая толщу воды, играли на морском дне, создавая там причудливые картины теней, показывающие активную жизнь безмолвной стихии.  В то время, как Вадим, торопясь вернуться, плыл впереди и не оглядывался. Его тень, по мнению Евгения, так же как и сам Евгений, обиженным и в тот же момент озорным ребёнком, которому так хочется гулять и веселиться, плелась за хозяином, стараясь не отстать от него, но, кривляясь и передразнивая ныряльщика за его спиной, как в тех самых немых, черно-белых фильмах про Чарли Чаплина, меняла свои аморфные формы.

Затем, Евгений заметил ещё одну достаточно большую, быстро пробежавшую и куда-то скрывшуюся тень. Тень появилась ещё  и ещё раз, бегая по дну из стороны в сторону. Евгений решил осмотреться, чтобы узнать, кем же был этот загадочный пришелец. Страха никакого не было, но сердце почему-то забилось у Евгения сильнее и ему казалось, что оно может выпрыгнуть из груди. Он остановился и, повернувшись назад, своей маской уткнулся в нос широко и приветливо улыбающемуся дельфину.

- Привет! - сказал дельфин.

- Привет! - ответил Евгений.

- Это ты?

- Я!

- Как ты меня нашёл и что тебя привело сюда? - спросил дельфин.

- Я думаю, в таких случаях синтементальные люди говорят, что сердце! Сердце подсказало! - сказал Евгений.

-  И меня сердце...

Затем молчание и глухие звуки моря наполнили их встречу, они просто улыбаясь смотрели друг другу в глаза.

- А ты помнишь, когда я был человеком, а ты дельфином? Я прибегал к морю почти каждый день, чтобы встретиться с тобой... Помнишь, как мы весело проводили время? Ты меня катал на спине... Помнишь?

- Конечно помню! - ответил Евгений.

- А ты помнишь тот день? - дельфин закрыл глаза. - Я не хотел... Честное слово не хотел... Я всегда был против этой традиции... Я просто разозлился тогда на отца и всех своих сверстников! А потом эта сила... Сила толпы, смешавшаяся с моей злостью привели меня на залив... Я даже не понял, как у меня в руках оказался этот крюк, которым руки били воду и попавших в ловушку дельфинов... Багровое от крови море и жалобные стоны животных, получающих удар за ударом, удар за ударом... Зачем все это нужно? Зачем? В животном мире все проще: животные убивают других только, когда им нужно есть... А человек со всем его имеющимся достатком и развитым интеллектом, убивает ради удовольствия... Не для того, чтобы прокормить семью, а ради удовольствия... Понимаешь разницу? Убивая, он получает эмоциональное наслаждение, адреналин... И ещё таким убийством доказывает, что он стал взрослым мужчиной... Убил беззащитного и сразу повзрослел!

- Когда все закончилось, - продолжал дельфин, - Мертвые туши вытащили на берег... Они лежали со вспоратыми животами и кишками, вываленными наружу, а среди них бродили жители посёлка: маленькие дети, женщины, старики. Они оценивали убой и поздравляли новоиспечённых мужчин: "Молодец! Молодец!" - повторяли они, как заклинание... В том же ряду я увидел и твоё тело... Я не выдержал, не смог... Пришёл домой, достал отцовский револьвер и выстрелил cебе в голову... А теперь, после долгих скитаний, я здесь, в другом мире... Прости меня, дорогой друг, прости...

- Да ничего, со всяким может случиться... - ответил Евгений.

- Прости за то, что тебе досталось это тело!

- Перестань! Не такое оно и плохое. И люди - не все гады, встречаются очень даже порядочные.

- Прости! - повторил дельфин.

- Давно простил! - ответил Евгений, - А ты знаешь, я ездил на Фарерские острова и был в посёлке, ходил на залив... Разговаривал с людьми... Нашёл револьвер твоего отца... После того случая, они перестали этим заниматься. Тогда несколько ребят заявили, что они так же покончат с собой, если их заставят на следующий год проходить подобную инициацию. И на совете посёлка, после долгих споров, взрослые решили, что нужно отказаться от этой традиции... Так что, всё хорошо! Это должно было случиться!

***

- Твою мать! - орал, разъяренный Вадим, - Я подумал, ты там уже всё, ласты закусил! Где ты был!?

Евгений ничего не говорил, он молчал, но улыбался светлой улыбкой.

- Ты где был?.. Я тебя спрашиваю! Что ты там делал?

- Не поверишь, но я разговаривал! - продолжая улыбаться, спокойно ответил Евгений.

- С кем?

- С другом! С давним другом!

ЦВЕТЕНИЕ ЗВЁЗД

С раковиной, по форме своей напоминающей детскую карамель, надетую на палочку и закрученную в спираль, маленькая улитка пыталась выдавить всё, что только возможно из мускула своего мягкого тела.  Оставляя за собой влажный след, она торопилась к огромному раскидистому лопуху, росшему сорняком около покосившегося от старости забора, напоминавшего о человеческой цивилизации, существовавшей там когда-то давным давно, в прошлом, в виде небольшой деревни, сгоревшей из-за лесного пожара. Людей тогда эвакуировали и они не вернулись, да и возвращаться было некому: двух стариков и трёх старух, доживавших здесь свои годы, отправили в дома престарелых. И только забор, да кирпичные печи, нетронутые пожаром, стояли памятником истории исчезнувшего селения под символичным названием "Огни". Именно у забора под лопухом, по мнению новых обитателей данной местности, в эту ночь должно было произойти чудо, которое здесь называли очень просто, но в то же время как-то поэтично: "Цветение звёзд".  Наблюдать данное явление можно было не так часто, обычно только раз в год и то, если полный диск Луны появлялся из-за туч и дарил свой яркий свет землянам.

- Не торопись, дорогая!  Шмели сказали, что чуда сегодня не будет... - обречённо бросила зелёная гусеница улитке. - Они изжужали крылья, весь вечер исполняя свои ритуальные танцы, но так и не смогли разогнать тучи.  Все расходятся и ты возвращайся домой, не трать силы!

- Не может этого быть! - ответила улитка, замедляя свой ход. - Ты уверена в этом?

- А ты сама посмотри на небо! Как бы грозы не было...

На небе и вправду не было ни Луны, ни звёзд, а только кромешная безграничная мгла, съедающая даже верхушки высокой травы. Лопух так же ещё не был виден, но улитка знала, что до него оставалось совсем недалеко, поэтому поразмыслив минуту, она поползла дальше, чтобы самой убедиться в словах, сказанных гусеницей.  Не то, чтобы она не доверяла ей, но увидеть всё своими глазами стало для улитки неким жизненным принципом. Переезжать с места на место, слушать новые звуки, вдыхать запахи разных трав - улитка очень любила. Да и делать ей в этот поздний вечер уже ничего не оставалось, так как фраза "пора возвращаться домой", обычно лимитирующая всех в пространстве и времени, для неё никогда не работала, ведь в любой тревожный момент, в любую непогоду она легко забиралась к себе в раковину, где царили домашний уют и покой. И когда кто-нибудь спрашивал: "А где же улитка?" - следовал ответ: "Конечно дома! А где же ей еще быть?.. Но где ее дом сейчас - вопрос интересный!"

"Ах, ах, ах... Что же делать?.. Что же делать?.. Что же делать?.." - раздавалось то тут, то там, когда улитка добралась до лопуха, усеянного тысячью жучков, паучков, стрекоз и других ползающих, скачущих и летающих жителей ближайших лугов и леса. Все они собрались здесь с доброй надеждой наблюдать "Цветение звёзд", но Луна до сих пор скрывалась в густых тучах и, похоже, совсем не собиралась появляться. Не зная, что и делать, печальные и уставшие шмели сидели молча в кругу, светлячки погасили свои огни, кузнечики побросали смычки и скрипки, а муравьиная колонна медленным маршем текла в муравейник.

Наблюдая эту печальную картину, улитке захотелось плакать, но она сдержалась. Вместо этого, она подползла к стеблю лопуха, забралась на широкий пушистый лист и, посмотрев на небо, сказала тихо, чтобы никто не слышал: "Дорогая жизнь, я благодарю тебя за путешествия и приключения, которые со мной случались!  Я видела уже многое... Поэтому я прошу сейчас не для себя, а для всех тех, кто собрался сегодня здесь в ожидании чуда... Не могла бы ты, жизнь, подарить нам всем этот праздник? Так сложно смотреть на эти грустные лица..." Затем она закрыла глаза и представила, как по небу ползёт огромная рогатая улитка, очищающая небо от туч и оставляющая за собой чистую звездную полосу с яркой Луной.

- Смотрите! - вдруг закричал кто-то и все собравшиеся ахнули. На небе появилась полная белая Луна, а на земле под широкими листьями лопуха один за одним стали раскрываться мелкие, размером меньше пшённого зернышка и потому никому незаметные до этого, полупрозрачные цветы.  Отражая, проникающий через листья, серебристый лунный свет, цветы отправляли его своим собратьям, находившемся в тени. Из-за чего с каждой секундой лунного света под лопухом становилось все больше и больше, что удивляло и радовало собравшихся зрителей. Тысячи цветов складывались в различные узоры, напоминающие спирали, и казалась, что вся вселенная в своей миниатюре существовала здесь и сейчас под этим лопухом у забора. 

Завороженные происходящим все молчали, а улитка подняла в небо глаза, полные слёз, и чуть слышно сказала: "Благодарю!"

Ануглимала 0001

"По данным международных информационных агентств только что стало известно, что один из банков Германии подвергся нападению хакеров.  По причине безопасности, название банка пока не разглашается.  В результате данного инцидента, со счетов всех вкладчиков исчезли деньги.  Ведется расследование! Напомним, что это уже третье подобное нападение за последний год.  Первое произошло в феврале, когда жертвами мошенников стали вкладчики "Mizuho Bank" в Японии.  Второе подобное нападение произошло во Франции с "Hello bank!"" - сообщала с экрана телевизора дикторша.

- Вам как всегда?  Омлет с картофелем? - спросил пожилой мужчина, в одном лице владелец, повар, бармен и кассир непримечательной забегаловки, затерявшейся в районе Хелл'с Китчен, куда приходил Богдан каждое утро в течение последних двух месяцев.

- Нет, Вы знаете, пожалуй я выпью сегодня свежевыжатый сок! - ответил Богдан и добавил. - Апельсиновый, пожалуйста!

- Мир по-прежнему сходит с ума! Интересно, наступит ли тот момент, когда люди разрушат все до основания? - промямлил, еле шевеля отвисшей нижней губой, хозяин заведения. - Вы, как считаете?

- Я считаю, что, если эта ситуация с банками будет развиваться в том же духе, люди просто свергнут свои правительства, которые не могут защитить их деньги, а потом в гневе поубивают друг друга. - ответил Богдан.

- И наступит конец света!? - разрезая апельсины огромным кухонным ножом, заявил мужчина.

- Возможно, и не конец света, но конец человеческой цивилизации, это точно!

Не желая продолжать разговор, Богдан расплатился, взял свой сок, налитый в прозрачный пластиковый стакан с такой же прозрачной крышкой, в центре которой были надрезы, куда, по чьему-то предусмотрению, вставлялась трубочка, и вышел на улицу.  Потягивая сок, он пошел не спеша в направлении парка, где темнокожие няньки Африканского и Коста-риканского происхождения каждое утро, пока воздух был еще свеж и чист от тяжелых запахов жареных колбасок, шашлычков и шаурмы и пока городское чистилище не жарило так сильно из-за полящего летнего солнца, выгуливали своих светлокурых подопечных.  Парк был совсем небольшим, зажатым между сорок седьмой и сорок восьмой улицами на десятом авеню, а поэтому он больше напоминал игровую площадку для детей: лужайка с зеленой травой; фонтаны, в которых можно освежиться, если слишком разгорячишься; несколько кованых скамеек; качели и различные горки; теннисный корт. И все это было обнесено аккуратным, черным, кованым в стиль скамеек, забором, а раскидистые кроны деревьев с густой листвой охраняли данное пространство сверху, превращая его в живой оазис железо-бетонных джунглей.

Когда Богдан открыл калитку парка и зашел на его территорию, сока в его стакане оставалось только на один глоток.  Он потянул сок через трубочку и,   зашвыркав, как это делают обычно дети, неудовлетворенные количеством, данного им лакомства, пытаясь собрать все до последней капли, опустошил стакан и поставил его на край огромной городской урны.  Затем Богдан достал свой сотовый телефон и сфотографировал получившейся натюрморт.  На первом плане у него оказались стакан и урна, а на втором - те самые темнокожие няньки, которым платилось за то, чтобы они следили за детьми, а не сидели на скамейках, уткнувшись носами в телефоны, смартфоны и планшеты, где они проживали свою реально-вертуальную жизнь, переписываясь смс-ками или чатясь в социальных сетях, чаще всего, с такими же няньками, трудящимися на другом конце города, в другом парке. Полученную фотографию, Богдан тут же опубликовал в Фейсбуке, где подписал: "Одноразовая, дифференцированная жизнь!  У каждого своя функция и предназначение.  Система все сильнее закручивает болты и затачивает отдельно-взятую составляющую под определенное дело.  Даже своих собственных детей не можем воспитывать... Функция не предусматривает быть родителями в полной мере этого понятия..."

Потом он посидел минут пятнадцать на скамейке и понаблюдал как дети играли в фонтанах с водой, как бездомный поглощал свой утренний, только что купленный за три доллара, завтрак, в который входили гамбургер, картошка фри и большой стакан Кока-Колы.  Богдан наблюдал как одна разъяренная мамаша с бриллиантами в ушах, дорогим маникюром, пирсингом в пупке и телефоном, зажатым между ухом и плечом, кричала на няньку, потому что по недосмотру последней мамашин сынок разбил себе колени в кровь, упав с качели, и ревел на весь парк.  "Ты куда смотрела!?" - кричала мамаша. - "Ты уволена! Поняла!? Иди ищи себе работу!" "Ты представляешь, все самой приходится делать?" - уже немного другим, спокойным тоном, говорила она кому-то в телефонную трубку. - "Зачем спрашивается я беру ее с собой и плачу ей, если я не могу спокойно пообщаться с друзьями?"  Еще Богдан наблюдал за тем, как голуби дрались с воробьями за крошки, которые им бросал бездомный, как белки в поисках съестного проверяли мусорки и как начинался новый городской день, в принципе, мало чем отличавшийся от вчерашнего. Затем Богдан встал и пошел домой, где его ждала работа.

КВАРТИРА ЗАЙЦЕВЫХ

Это было начало июня и Настя возвращалась домой к родителям на летние каникулы.  Сначала, она ехала автобусом из Риги до Москвы, а потом от Москвы до Иркутска скорым поездом номер девять, с дорогим каждому сибиряку названием Байкал, затем, на железнодорожном вокзале в Иркутске она обычно садилась на маршрутку до поселка Большая Речка, где она выросла и провела всё своё детство, отрочество и юность.

- Эх, как же это замечательно возвращаться в то место, где так много воспоминаний и где как будто существует другое время.  Больше, наверное уже прошлого, чем настоящего, больше детского, чем взрослого. - думала Настя, уложив свои вещи на верхнюю полку купе и приготовив документы и билет для проверки.

- Интересно, а когда же всё таки происходит этот переход? - продолжала Настя. - Где же эта граница, когда ты больше не ребенок и покидаешь пространство детства? Ведь это не происходит в тот момент, когда ты уезжаешь из родительского дома куда-нибудь учиться.  Ведь, например, городские ребята часто продолжают жить вместе с родителями и получать профессию.  Так, когда же и, главное, почему, вдруг все начинают считать тебя уже взрослым? Почему, когда ты делаешь какую-нибудь глупость, все начинают на тебя глазеть и осуждая говорить, что так ведут себя только дети? А почему мы вообще должны вырастать? Почему мы не можем быть детьми всегда, даже когда нам уже шестьдесят? Интересно...

Насте стало как-то невыносимо грустно, но ей очень не хотелось грустить. Поэтому пользуясь тем, что она была пока одна в купе, Настя достала свой сотовый телефон и набрала первый попавшийся номер, вспомнив одну из её детских забав.

- Слушаю Вас! - после недолгих гудков послышался мужской голос на другом конце телефона.

- Алло! - заговорила Настя. - Скажите это квартира Зайцевых?

- Нет! - ответил голос.

- А почему тогда уши из трубки торчат?

- Настя, дурында! Ты звонишь с сотового телефона! Сейчас век технологий, не забывай, что твой номер определяется! - смеялся кто-то в трубке.

Настя посмотрела на дисплей, там было написано Антон П. И она тоже громко засмеялась.

- Ты мне лучше скажи, когда ты приезжаешь? - спросил Антон.

- Только села в поезд, жду отправления! - сквозь смех, ответила Настя.

- Тебя встретить? - сказал Антон.

- Нет, не нужно! Ты лучше собери всех наших и договорись, когда вы можете приехать ко мне в баню. А ещё там мама уже сыр козий наготовила!

- Хорошо! Я тогда позвоню тебе дней через пять!

- Договорились! - ответила Настя.

И ей стало так хорошо и спокойно на душе после этого звонка, что она подумала:

- Все таки замечательно, что есть друзья, которые всегда поддержат и сделают день более светлым!

ПЛЕЧОМ К ПЛЕЧУ

- Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять! Девять белых голубей! - считала Марина, сидя на скамейке центрального городского парка имени Дзержинского.

- Один, два, три, четыре, пять, шесть! Шесть сизых голубей! - продолжала считать она.

- Один! И только один белый голубь с чёрным крылом.

- А ты почему сидишь такой грустный? - вдруг закричала она обращаясь к мальчику, на соседней скамейке. При этом Марина широко улыбнулась, как говорят в народе, от уха до уха. Молочные зубы у нее выпали, а новые нарасти еще не успели, что, на самом деле, нисколько не делало её страшненькой, а даже наоборот, это придавало Марине какой-то особый детский шарм.

- Я не грустный, я задумчивый! - ответил мальчик.

- И о чём же ты думаешь? - спросила Марина.

- Я думаю о том, как мне сделать ракету и полететь в космос и там бороздить бескрайние просторы пространства, путешествуя из одного мира в другой! - заявил мальчик.

- Очень интересно! А меня возьмешь с собой? - без намёка на скромность спросила Марина.

- Нет! Не возьму ни в коем случае! Женщина на корабле к беде!  Женщины должны сидеть дома и ждать своих возлюбленных мужей!

- А я, между прочим, ещё не женщина, а только девочка!

- Тем более не возьму! Девчонкам не место в космосе! А вдруг на нас нападут зеленые уродливые инопланетяне, они захватят нас в плен и что тогда? Ты испугаешься, будешь кричать, а они станут ещё больше издеваться! Нет, лучше уж ты на Земле оставайся!

- Я не испугаюсь! Честное слово!  Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста возьми меня с собой! - скороговоркой заговорила Марина. - Я буду тебе помогать! Буду перебинтовывать твои раны!  И нисколечко не испугаюсь зелёных пришельцев! Честное слово!

- Ну, хорошо! - глубоко вздохнул мальчик, подумав, что в дальнее путешествие отправляться одному не очень практично.  Одна голова хорошо, а две лучше!

***

- Дедушка, а что было потом?

- А потом мы выросли и нас приняли в отряд добровольцев, которые полетели осваивать Луну.

- А потом?

- А потом мы поженились и отправились дальше, бороздить просторы бескрайнего космического пространства от одного мира к другому.

- Дедушка, значит ты нарушил свои принципы и взял женщину с собой на борт корабля, да ещё и в космос, вместо того чтобы оставить её дома?

- Да, так и сделал! И знаешь почему? Я просто понял, что дом - это не здание из четырех стен и крыши! Дом - это путь, который лучше всего пройти со своей женой вместе. Лучше идти плечом к плечу, разделяя все невзгоды и радуясь за достижения друг друга, чем существовать где-то порознь. Понимаешь, внучек? Как цыганский шумный табор! Да, цыгане кочуют медленно, перебираясь с места на место, но зато они всегда вместе и их дом всегда с ними.

УЧИТЕЛЬ

Учитель в жизни Женьки появился нежданно-негаданно.  Раз - и всё!  И сначала Женька, конечно, был очень удивлён, можно даже сказать, он был немного шокирован такому неожиданному появлению, так как считал, что ещё совсем не его время, ведь обычно люди начинают задумываться о поиске учителей в более зрелом возрасте, а он, Женька,  был молод и ещё не нагулялся вдоволь, ещё не навлюблялся как следует.  Но, спустя некоторое время, Женька принял факт появления учителя и перестал сопротивляться, ведь учитель поселился у него в квартире и уже никуда не собирался уходить, поэтому ничего не оставалось делать, как просто смириться.  

Стоит ли здесь говорить, что жизнь Женьки изменилась кардинально?  Он стал рано вставать по утрам, готовить завтраки для себя, но в первую очень для учителя, убираться в квартире, бегать в магазин за продуктами, чтобы каждый день в холодильнике было свежее молоко, хлеб, фрукты и овощи.  Он стал задумываться о своём здоровье, поэтому, опять же по утрам, в качестве зарядки он начал выполнять различные физические упражнения, а ещё он стал обливаться холодной водой.  Ко всему этому, Женька вернулся к своему детскому хобби - чтению.  Он опять стал много читать, но теперь он читал не только себе, а ещё и учителю, после чего они всегда обсуждали прочитанное ими.

Все эти изменения, а также забота о учителе нисколько не утруждали Женьку, даже наоборот, они его радовали, ведь учитель, несмотря на то, что он в основном спал, ел, читал и гулял, ещё обучал Женьку жизненной философии.

- Смотри, муравьишка ползёт! - говорил учитель.

- Ну и что? Пусть дальше себе ползёт!

- Как ну и что? - возмущался учитель. - Ты посмотри какой он маленький, а тащит на себе огромную гусеницу.  Разве это не чудо?

- Чудо?! - отвечал Женька. - Среди людей тоже есть силачи, которые могут огромные КАМАЗы или даже железнодорожные составы с места сдвигать. Вот это чудо!

- Ну хорошо! А что потом? Вот они сдвинули этот КАМАЗ и что?

- Они получили миллион долларов за то, что они побили какой-нибудь рекорд, а потом зажили на эти деньги долго и счастливо!!!

- И это всё? - спрашивал учитель.

- Наверное, всё!

- А теперь смотри! Муравьишки маленькие и очень сильные! Каждый из них сильный! Но они не используют свою силу для хвастовства! Они тащут всё в муравейник и складывают в хранилище, чтобы холодной зимой им было что есть. Понимаешь отличие? Они это делают не для себя, не для получения жирного и большего, а им гораздо важнее применить свои способности на благо общего дела.  Какое благо совершаешь ты хотя бы для людей, живущих в одном с тобой подъезде?

Женька промолчал, так как ему нечего было сказать, последние десять лет он жил только для себя и совсем не задумывался о подобных вопросах.

- И что же могу сделать я? - спрашивал Женька.

- А ты хорошо подумай!

- Я не знаю...

- Когда ты заходишь к себе в квартиру совсем уставший, что ты обычно думаешь? - спрашивал учитель.

- Я думаю, что я наконец то дома и могу отдохнуть!

- А возникают ли у тебя подобные мысли, когда ты только заходишь в подъезд?

- Скорее всего, нет. - отвечал Женька.

- А почему?

- Потому что это всего лишь подъезд, а не часть моей квартиры!

- Вот видишь?! Ты отделаешь общее от своего частного!  А теперь возьми и представь, что подъезд, хоть это и общее место, но часть твоей квартиры. Хотел ли бы ты изменить это место, чтобы, заходя в него, ты уже ощущал себя дома?  Если ответ положителен, то, что конкретно ты бы хотел изменить? А теперь просто возьми и сделай! Возьми и измени! Но не забудь обсудить свои планы с соседями, иначе это будет акт эгоизма! Действуй, изменяй, но не присваивай! А потом, когда ты сделаешь подъезд уютным для всех и, возможно, ты даже это сделаешь не один, а к тебе присоединятся и соседи, иди дальше и расширяй границы! Чтобы ты сделал, чтобы только заходя во двор ты ощущал себя дома?  Чтобы ты сделал, чтобы только попадая в свой район, ты ощущал себя дома?  Чтобы ты сделал, чтобы только возвращаясь из долгой поездки обратно в свой город, ты ощущал себя дома?  Чтобы ты сделал, чтобы вся страна стала твоим домом? Чтобы ты сделал, чтобы Земля стала твоим домом?  Но не спеши сразу к глобальным изменениям, всё нужно делать шаг за шагом, всему нужно учиться постепенно.

Так Женька и поступил.  Он объявил общее собрание подъезда. Конечно, как это часто бывает, пришли не все, но те, кто присутствовали, согласились сделать общими силами косметический ремонт.  Решили начать с покраски перил, но потом вдруг как-то все оживились и от людей полились новые идеи.  Баба Тоня с пятого этажа сказала, что денег дать, к сожалению, не может, но она была готова связать для каждого половички.  Она только попросила принести ей старую, уже не пригодную одежду для лоскутков.  Тогда Ванька с первого этажа, сказал, что может позвать своих друзей и они все вместе разрисуют стены.  Им только нужно было помочь с покупкой баллончиков с краской, а утверждать макеты рисунков решили опять на следующем собрании.  Дядя Толя - плотник, сказал, что может заменить оконные рамы, почерневшие и сгнившие от времени.  А когда процесс закрутился-завертелся, в стороне не было никого, к работе присоединились все жители подъезда.  Потом соседние подъезды подхватили волну и уже во всём доме были видны изменения!  И всё поехало и всё задвигалось, весной дворовым собранием решили отремонтировать детскую площадку, а также спортивный корт, стаявший за домом, чтобы ребятишки летом могли играть в футбол, а зимой кататься на коньках и играть в хоккей. Ещё смастерили клумбы, навезли земли и насадили цветов. И всё больше и больше домов и дворов стало преображаться, а люди были счастливы и улыбались, так как они понимали, что работают на общее дело!  А как же был рад Женька?!

И жили они вместе, Женька и учитель.  Жили бок о бок лет двадцать. Учитель учил, а Женька учился, меняя себя и пространство вокруг.

Однажды ранним пасмурным утром, которым обычно люди не любят вставать, а предпочитают оставаться в теплой постели, так как все небо заволокли тяжелые черные, задевающие высотные здания, облака и оттуда же с неба идет очень мелкий дождь, долгими часами не переставая напоминать о себе, барабаня по крыше мягкой дробью, учитель сказал:

- Сегодня будет отличный день!

- Что же в нем отличного? Вон как пасмурно!  Дождь льёт и льёт! - пробубнил Женька в ответ.

-  Как же ты не понимаешь?  Это первый тёплый весенний дождь!  Завтра обязательно выглянет солнце, пригреет своим теплом землю и сразу появится зелёная свежая трава!  Новый круг! Новая жизнь! Мне кажется, что это просто отлично! Даже замечательно! - улыбнулся учитель. - За любой причиной наступает следствие! Но я сейчас вовсе не об этом... Я ухожу.  Пришло время!

- Кккаааккк? - заикаясь выдавил из себя Женька, проглатывая накативший ком в горле. - То есть как уходишь?

- Ногами! - пошутил учитель. - Я тебе дал всё, что только мог, а сегодня мне нужно уходить! Завтра твоя новая жизнь должна начаться уже без меня. - и учитель опять широко улыбнулся.

- А как же я? - чуть не плача спросил Женька.

- А ты остаёшься, чтобы продолжать учиться и учить других!  Это эстафета такая!  Получил знание - передай другому!  Не копи!

- А разве нельзя учить других вдвоём? - переспросил Женька.

- Нет, нельзя. - спокойно ответил учитель. - Иначе один из нас остановится в развитии!

- Я тебя не отпущу! Я пойду за тобой хоть на край Земли! - не выдержал Женька.

- Я тебя прекрасно понимаю! Ты боишься! Боишься серьезных перемен, как впрочем их боятся и все люди, поэтому многие из них предпочитают сидеть в своих квартирах, вместо того чтобы открывать новые горизонты, путешествовать, изучать мир, ведь это так замечательно знать, что завтра будет завтра и оно будет примерно таким же, как и было вчера, ничем не примечательный день, с устоявшимся расписанием и порядком!  Но ты, видимо, позабыл один из моих уроков, который я дал тебе ещё в самом начале!  Помнишь я говорил: "Твори, изменяй, но не присваивай"?  Так вот, ты не можешь и ни в коем случае не должен присваивать или, лучше сказать, ты не должен приклеивать себя к тому, что есть сейчас!  Понимаешь? Просто принимай эту окружающую тебя пространственно-временную форму как данность и не пытайся эту данность зафиксировать, создавая тем самым иллюзию порядка! Эта как раз та самая иллюзия, про которую любят рассуждать все мудрецы!  Физический мир существует, он реален, здесь можно даже не сомневаться!  Иллюзорно наше восприятие этого мира!  Мы сами себя загоняем в рамки и в коробки, не существующих на самом деле!  Поэтому я ухожу, чтобы ты смог начать новую жизнь и разрушить зону комфорта, созданную тобой за последние годы!  Я говорю тебе ещё раз - твори, изменяй, но не присваивай! А так же запомни, что только ты несешь ответственность за свои действия, последствия твоих решений лягут только на твои плечи!

Женька молчал, он никак не ожидал такого резкого поворота событий, ведь всё было так замечательно, они многое вместе сделали, а теперь эта речь учителя взорвала Женькино сознание, как атомная бомба, несущая страх и разрушающая все на своем пути, оставляя только нагую пустоту, которую Женька ощущал сейчас внутри.  Он совсем не заметил, как его ноги подкосились и обмякло тело.  Опираясь на стену, Женька очень медленно сполз вниз и сел на пол.

- Стало ещё страшнее? - продолжал учитель, глядя на съежившееся Женькино тело. - Я знаю! Такова реальная жизнь! Я ухожу, но мы обязательно ещё встретимся! Не забывай, завтра обязательно выглянет солнце!

Учитель вышел в коридор, взял большой зонт оранжевого цвета и открыл дверь.  Как только дверь захлопнулась, Женька нашёл в себе силы, чтобы встать и посмотреть в окно.  Там в последний раз он увидел фигуру уходящего от него учителя.  Он ушёл также неожиданно, как и появился.